Сирано де Бержерак

О фильме

Джейми Ллойд уже зарекомендовал себя как режиссер, не боящийся радикальных переосмыслений классики, — и не изменяя себе, в «Сирано» он вместе с драматургом Мартином Кримпом, ответственным за адаптацию пьесы Ростана, лишил Сирано легендарного носа, а заодно и всех прочих действующих лиц шляп, плащей, кружев и устаревшего пафоса. Что же осталось? Остроумие, мастерская игра словами, бесконечная неуверенность в себе главного героя и, конечно, вдребезги разбитое романтичное сердце бесстрашного храбреца де Бержерака, а вместе с ним — и сердца зрителей. Героическая комедия разыгрывается в радикально «голых» декорациях — Джейми призывает сосредоточиться на тексте; и текст здесь настолько всему голова, что даже поединки на шпагах превращаются в настоящие рэп-баттлы, подчеркнутые вынесенными на авансцену обычными концертными микрофонами. Игра МакЭвоя — безусловно, главный повод идти смотреть эту нетрадиционную постановку «Сирано». Вылепленный Сирано «панцирь из эксгибиционизма, агрессии и остроумия, который явно маскирует глубоко болезненное одиночество» (так героя характеризует Джейми Ллойд) садится на МакЭвоя как влитой. Да и взять хотя бы пресловутый нос, главную причину неуверенности в себе де Бержерака, — у каждого в зале найдется свой «нос», которым он привык объяснять неуверенность в себе и все неудачи в личной и публичной жизни. То, что уродство, возможно, существует только в воображении героя, заставляет лишь острее сочувствовать ему. Ллойд умело жонглирует эмоциями зрителя, выделяя в пьесе то щемяще-трогательные моменты, связанные с полным скрытых страстей и боли любовным треугольником, то героически-маскулинные эпизоды «мерянья шпагами», но над всем всегда витает поэзия и болезненное самокопание, и выглядят эти качели в исполнении МакЭвоя захватывающе современно.

Режиссёр

В ролях